Обыкновенная история

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Обыкновенная история » Вест-Энд » Кенсингтонский дворец.


Кенсингтонский дворец.

Сообщений 1 страница 30 из 50

1

Кенсингтонский дворец (Kensington Palace) - небольшой, скромный дворец в западной части Лондона. Дворец является официальной резиденцией герцога и герцогини Глостерских, а также герцога и герцогини Кентских и их потомства.

Ранее дворец принадлежал Э. Финчу (1621-1682), первому графу Ноттингем. В 1689г. Вильгельм Оранский, болевший астмой, приобрел это имение, микроклимат которого подходил королю, и поручил Кристоферу Рену придать ему королевский вид. Во время правления Георга I дворец претерпел еще одну реконструкцию северо-восточного и юго-восточного крыла. Во дворце в 1689-1837 гг. жили и умирали английские монархи. 20 июня 1837 г. принцессе Виктории Кентской сообщили о кончине ее дяди Вильгельма IV и о начале ее правления.

К Кенсингтонскому дворцу примыкает Кенсингтонский парк. Изначально он был заложен как личный королевский парк.

увеличить

увеличить

увеличить

2

Бал маскарад в предверии Нового года.
Зал.

увеличить

3

Стук колёс по мокрой мостовой Лондона, лёгкий, звенящий, подобный тысячи колокольчиков, смех дам и вторящий ему смех их кавалеров,  мокрый снег, плавно спускающийся с тёмного неба оттенка лазури. Герцог вышел из своего экипажа и, оглядевшись, смахнул с дорогой накидки капли превращавшегося в воду снега. Вечер обещал быть долгим, но интересным. Новогодняя ночь у многих ассоциируется с волшебством, но только не у Габриэля, который был прагматичен и довольно практичен, а значит, не верил в чудеса. Все новогодние ночи, которые ему довелось провести в хорошей компании, были наполнены весельем, редкой жизнерадостностью и красотою дам, но ни в одной из них не было волшебства. Герцог и сейчас, поднимаясь по мраморным ступеням Кенсингтонского дворца, не думал о таинстве предстоящей ночи, он ожидал от неё лишь новых впечатлений, так необходимых человеку, пребывающему в депрессии уже около месяца. Чем могла быть вызвана депрессия  успешного, пользовавшегося успехом равно у дам и джентльменов молодого пэра Англии, у которого не было недостатка ни в деньгах, ни в славе? Буржуазная революция сделала аристократов изгоями общества, они не чувствовали себя нужными. Не обошла такая участь и герцога Лейнстера: он не мог найти своё место в этом мире, поэтому был мрачен, оставаясь наедине с собой в своём огромном поместье, вызывающем столько завистливых вздохов со стороны.  Ни один великосветский приём не обходился без него, бал не читался состоявшимся, если герцог Лейнстер не соизволил посетить его. Положение в обществе у него было, а любимого дела, истинных друзей и мечты, ради которой стоит жить – нет.

Габриэль вошёл в огромную залу, привычным жестом отдал накидку кому-то из прислуги и сразу оказался заперт в образовавшемся кругу любезных матушек и тётушек, которые наперебой отсыпали ему комплименты и похвалы и, словно вскользь, упоминали любимых дочерей и племянниц, которые тут же, словно по волшебству, появлялись прямо перед герцогом.  Молодому человеку оставалось только надеть на себя маску интереса и восторженности и сделать вид, что он полон внимания ко всем.

Отредактировано Герцог Лейнстер (30 декабря 08:44 pm)

4

Экипаж прибыл к Кенсингтонскому дворцу чуть позже назначенного времени. Леди Флоримель вышла из кареты, её взору сразу представилось большое количество невероятно красиво одетого народа, принадлежащего к элите общества. Герцоги и графы, виконтессы и баронеты, виконты и баронессы – вся аристократия прибыла на бал-маскарад. Флоримель поразила изысканность их одежд, таинственность масок и та роскошь и блеск, которые наполняли всё пространство вокруг. С грустью, которую испытывала лишь она, девушка посмотрела на безграничное чистое небо, удивительный по красоте парк, пребывающий сейчас под искрящимся покровом  белого снега, и искусственную красоту дворца. Вечер на природе казался девушке лучшей перспективой, чем танцы в душной зале в течение всей ночи. Но приглашение поступило, а отказаться было никак нельзя, приглашала сама Королева. Вздохнув, Флоримель поднялась по ступенькам, следуя за разодетой толпой, и вскоре вошла во дворец. Тут она больше не смогла придерживаться негативного взгляда на эту поездку: глаза её засверкали огнём восхищение, голова запрокинулась вверх, а сама девушка продолжала стоять у входа, ловя осудительные взгляды со стороны чопорных старых дев и уважаемых пэров. Но юная леди не могла сделать ни шагу дальше, внутреннее убранства дворца её полностью покорило – везде блеск, золото, шедевры мирового искусства, необыкновенно красивые люди, словом, волна неподдельного восхищения захлестнула её с головой.
- Вашу накидку, миледи? – голос лакея раздался где-то совсем рядом. Словно очнувшись ото сна, Флоримель смущённо улыбнулась и подала ему верхнюю одежду. Первое, на что упал её взгляд, было большое зеркало в золоченой раме, около которого толпилось уже достаточно модниц со всего Соединённого Королевства. Они поправляли затейливые причёски, прилаживали букетики цветов к нарядам, одевали маски.  Ах, сколько было масок! Девушка не смогла сдержать вздох изумления, яркость перьев и драгоценных камней бросалась в глаза, но не было ни одной хотя бы отдалённо похожей маски. Мель подошла к тому самому величественному зеркалу, и, к своему удивлению, она нашла свободное местечко ближе ко входу в зал. Она увидела хрупкую миловидную девушку с испуганными зелёными глазами и золотистыми волосами, лежавшими красивыми крупными локонами. Прическу украшал небольшой букетик из ландыша и незабудок, создающий что-то наподобие обруча.  Нежно-голубое платье было украшено вставками из кружева в зоне декольте и на окончании коротких рукавчиков. Обилие драпировок разной длины из присборенной ткани не выглядело броско, наряд дополняли длинные белые перчатки, жемчужные серьги и скромное ожерелье из того же материала, центральное место в котором было отдано небольшому алмазу, сверкающему сотнями цветов. Девушка одела маску, украшенную незабудками в тон платью и осмотрела себя ещё раз.
Ничего особенно интересного, - грустно заметила она и вошла в бальный зал. Сколько же там было народу! Флоримель сначала даже испугалась и в нерешительности замялась у входа. Но возникший вновь неодобрительный шёпот остальных гостей вогнал её в краску и заставил пройти дальше.
Куда идти, если не знаешь ни единого человека в этом море осуждения и чопорности? Девушка решила подойти поближе к открытой двери на балкон, где было менее всего народу. Смотреть на счастливых танцующий красавиц ей нравилось гораздо более, чем самой быть приглашённой на тенец. Постоянная боязнь, что-то сделать не так, смятение при взгляде в глаза кавалеру не давали девушке наслаждаться танцем, как делали это другие.
И вот она стала к стене, откуда могла обозревать почти все уголки зала. Надежда встретить кого-то из знакомых потерпела крах – Флора прошла почти целый зал, а ей встретились только надменные дяди и кружок женщин. Правда, вокруг чего или кого они столпились леди Флоримель Вудворд увидеть не могла, да и это не вызывало у неё интереса, ещё один завидный жених, не иначе.

5

Красивый молодой человек в чёрном костюме вышел из дорогого экипажа и огляделся. Кенсингтонский дворец был как всегда великолепен, только сейчас он был живым: прелестные барышни и их расфуфыренные от гордости кавалеры монотонно поднимались по ступеням дворца, кареты сменялись одна другой, многие оставались у входа. Кучера начинали вести дискуссии на тему того, кому должно принадлежать то или иное место, и многие из них под давлением уступали дорогу каретам более уважаемых аристократов. Странно, но в этот раз Эдгар был один, без очередной молоденькой вдовушки, щебечущей о том, как она богата, и как много у неё поклонников, дарящих её разнообразные подарки. Граф Веллингтон не любил общество подобных особ. Человек до мозга костей спокойный и флегматичный, ему были не интересны их маленькие секреты, которые они «открывали только ему», состояние их здоровья и остальной чистой воды бред, что они несли. Он устал от всего этого, поэтому на новогодний бал-маскарад решил пойти один, всё равно, следуя этикету, ему придётся кого-то пригласить на танец, вот только граф надеялся избежать этой участи.
Молодой человек неторопливо вошёл во дворец и, с усмешкой оглядев собравшихся, надел свою маску – единственное светлое пятно в его костюме. Чёрные фрак и ещё более тёмного оттенка шёлковая рубашка были оживлены тонким галстуком, рисунок которого представлял смесь ромбов разных цветов , и белыми перчатками, но маску не могло затмить ни что. Леди довольно странно посматривали на него – его маска могла пугать самых нежных из них, а он только улыбался, радуясь, что сегодня не будет узнанным. Ему предстояло здесь встретить много так называемых друзей и знакомых, чего он не хотел в той же степени, что и общества дам.
Граф несколько раз обошёл зал, пока не встал у противоположной балкону стены, где ему открылась картина бала в полном её цвете. С минуты на минуту должна была выйти молодая королева Виктория, которой он был представлен лично на засидании палаты Лордов. Эта девушка ему очень понравилась, возможно, потому, что была так же сдержана, как и он, несмотря на свои годы. Виктория – имя победительницы. Граф верил, что она станет великой правительницей, и в глубине души хотел помочь ей в нелёгком деле правления могущественной державой.

6

Элизабет прибыла к назначенному часу, вышла из кареты в свой черед, когда опередившие экипажи отъехали от крыльца, поднялась по ступенькам и вошла в великолепно освещенный зал, где толпилось множество гостей и было невыносимо жарко. Несколько знакомых узнали ее, что было неудивительно: экзотическую, цыганскую внешность девушки не способна была закрыть ни одна маска. Эти же знакомые, громко выразив свое недовольство ее обществом, отошли в другой конец залы. Элизабет присела в шутливом реверансе, ничто не могло сегодня испортить ее настроения. Впрочем, восхищенный шепот девушек, которые только начинали выходить в свет, и молодых юношей с лихвой компенсировали неуважение старшего поколения.
Ее наряд был лишен всяческих украшений и был достаточно скромен, по сравнению со сверкающими, пышными платьями дам и роскошью дворца. Но не смотря на это, выглядела она весьма элегантно. Загадочная алая маска закрывала лицо до кончика носа. Иссиня-черные волосы были уложены в красивую прическу. Определенно она не считалась красавицей, однако ни один джентльмен не смог бы назвать ее дурнушкой. Элизабет же чувствовала себя привлекательной. Сегодня она сможет танцевать, сколько пожелает. Какая замечательная идея организовать маскарад!

7

Раздались первые музыкальные аккорды, предвещающий появление молодой английской королевы. Рой тётушек вынужден был расступиться, и герцог вновь смог вздохнуть спокойно. Он любил маскарады именно за обилие масок. Кто в 19 веке настоящий, кто хотя бы иногда не надевает ту или иную маску, а всегда остаётся самим собой? Габриэль был уверен, что таковых нет не только в высшем свете, но и среди низов общества тоже. Он знал многих, знал столь разных людей, что теперь уверенность не покидала его. В наше время нет тех, кто хоть раз в жизни не лицемерил – искренне считал он.

Виктория вышла. К своему удивлению, герцог Лейнстер обнаружил, что многие из английских красавиц могли бы затмить её нарядом по разнообразию цветов и украшений. Королева была вся в белом: изысканное белое платье, обнажающее плечи и руки, пышная юбка, словно сотканная из облачной материи, алмазное колье. Ничего особенно яркого. Но глаза… Их было видно и издалека, такие умные, ясные глаза. Герцог улыбнулся под маской – Виктория никогда не забывала о том, что она королева и во всех случаях соответствовала этому званию. Тем более, он приходился ей дальним родственником, поэтому при желании мог выйти и поцеловать её маленькую ручку в белой перчатке. Мысль вызвала повторную улыбку на красивом лице Габриэля, и тот не пренебрёг этой возможностью. Пока Виктория говорила о том, как рада видеть здесь всех присутствующих, рассказывала о своих успеха, достигнутых в этом году, желала дальнейшего могущества Англии, герцог подошёл совсем близко к Её Высочеству и снял маску. Он стоял прямо напротив Виктории так, что она не могла его не заметить. Королева улыбнулась, глядя на озорные огоньки в глазах её родственника, и с блеском закончила речь. После бурных рукоплесканий герцог Лейнстер подошёл к ней и неслышно для окружающий промолвил:

- Как Вы сегодня прекрасны, сестра. Дай же Вам Бог выдержки в новом году. 

Он поцеловал руку Виктории и был вознагражден её благосклонным взором. Теперь и королева надела маску, а маскарад считался открытым.
Пока королева Виктория и её кавалер (Габриэлю не удалось разглядеть, кем был этот юноша) делали первый тур вальса, герцог обошёл зал и случайно задел какого-то довольно упитанного барона.

- О, герцог Лейнстер! – радостно воскликнул тот, после того, как гримаса раздражения ушла с его лица. – Как я рад, что Вы посетили этот бал!

- Я не мог поступить иначе, дорогой барон, - ответил Габриэль и уже хотел идти, как вдруг заметил одиноко стоящую женскую фигуру совсем недалеко от того места, где он так неловко столкнулся с бароном. Упитанный пэр Англии с усами проследил за его взглядом и как-то не хорошо улыбнулся:

- Герцог, неужели Вы не знакомы с молодой вдовой маркиза Уортона?

Герцог лишь легко качнул головой  в знак отрицания и последовал за недовольным бароном.

Почему тот был недоволен? Габриэль подозревал, что таинственная девушка в красной маске, наполненная такой чистой радостью, приходилась не по душе барону. Этот факт ещё больше подогрел интереса к ней, а потому, когда они подошли к маркизе, герцог Лейнстер любезно снял маску и поклонился девушке.

- Маркиза Уортон, имею честь представить Вам юного герцога Лейнстера, дальнего родственника королевы Виктории. С чувством выполненного долга борон откланялся.

Габриэль позволил себе оглядеть девушку. Она была очень необычна, такой ему ещё не встречалось.

- Позвольте мне иметь удовольствие пригласить Вас на танец, маркиза? – сказал герцог, лукаво улыбаясь.

Отредактировано Герцог Лейнстер (31 декабря 03:37 pm)

8

Флоримель сделала несколько шагов к балкону. Элита общества всё прибывала и прибывала, тот уголок, который раньше был свободным, теперь был набит до отказа – всем хотелось увидеть королеву. Флоре оставалось только робко выглядывать из-за спин солидных виконтов и разодетых баронесс, чтобы увидеть хотя бы капельку происходящего. Ах, как прекрасна была королева! Она была подобна ангелу в своём белоснежном наряде. Флоримель вновь накрыла волна восхищения, девушка даже попыталась выйти из смыкавшегося вокруг неё кольца, но попытка завершилась провалом – слишком много людей. Давка становилась всё более заметна, теперь эльфийке было по-настоящему трудно дышать. Флора начала паниковать: корсет и так не давал дышать свободно, хотя и был зашнурован не сильно, а тут ещё огромное количество людей, огромное количество запахов – не жалели они, видимо туалетной воды -  огромное количество перьев. Не хватало воздуха.
Спасительные звуки вальса. Мель с облегчением вздохнула, когда пышно одетые аристократы пошли танцевать. Вновь прохладное дуновение ветерка с улицы и пустой угол, к которому Флора уже успела привыкнуть.
Девушка с восхищением смотрела  на танцующих. Как же они были прекрасны! Королева провела три тура вальса с красивым молодым человеком и уступила место гостям. Танцующие были похожи на чудесных птиц, парящих в воздушных потоках. Леди Флоримель сложила руки перед собой и, чуть поджав плечики, продолжала обводить радостными глазами зал. Восторженную девушку замечали многие, вот только взгляды их не отличались особой добротой – аристократия не любит проявление чувств.

9

Граф Веллингтон к своему же собственному удивлению любовался прекрасной королевой. Почему прекрасной? Она была необыкновенна в своём нежном наряде, со строгим, полным решимости лицом и бархатным взглядом карих глаз. Он бы рад был сейчас провести с ней хотя бы один тур вальса, поцеловать её руку в знак глубокого почтения и получить лёгкую улыбку прекрасных уст, но не рождён он был её родственником или приближённым, а потому не имел право на что либо из вышеперечисленного. Насмешливая улыбка скривила его тонкие губы – он насмехался над собой. Нужно быть глупцом, чтобы желать несбыточного. Нужно быть глупцом, чтобы желать?.. Возможно.
Размышления графа о его грустной доле прервал звук рукоплесканий. Он прослушал всю речь Виктории к своему собственному стыду. Неужели он хотел найти спутницу жизни? Такая мысль поразила его, словно удар молнии. Эдгар на мгновение оцепенел от нелепости собственных догадок. Он хотел найти спутницу жизни? Это же просто смешно! Он,  презирающий почти всех женщин до глубины души, вдруг пожелал кого-то из них быть на протяжении всей оставшейся жизни рядом? Гнев обуял его, в эту минуту он ненавидел не женщин, а идиота-себя, в котором сохранилось что-то романтическое, хотя он на протяжении многих лет старался искоренить в себе этот «порок». Дальнейшие гневные мысли прервало небывалое зрелище: какой-то смазливый блондин уверенно подошёл к королеве и позволил себе поцеловать её руку. Неужели такое возможно? Граф стремительно отвернулся, напугав молоденьких барышень, стоящих прямо за ним. Откуда сегодня в нём столько злости? Неужели доктор был прав, когда говорил, что, постоянно сдерживаясь, он накапливает в свое душе эмоции, и когда-нибудь они должны будут излиться наружу.
Эдгар попытался вдохнуть полной грудью. Тот же самый блондин сейчас приглашал какую-то смуглую девушку на танец. Он был всё так же полон уверенности, уверенности в собственной неотразимости, как думала граф Веллингтон.
Душно. Ему нужно было выйти на балкон.

10

Элизабет ответила на улыбку.
-Благодарю Вас, милорд. - Она присела в реверансе и, когда все условности были соблюдены, изящно подала незнакомцу руку. - Вы не боитесь пригласить на танец леди о которой, скорее всего, неуважительно отозвался сам барон N?

11

- Боюсь ли я? – Герцог любовался своей дамой, украдкой разглядывая её. Она была очень хороша собой, её интересная внешность составляла яркий контраст лондонским барышням: смуглая кожа была верхом неприличия по английской моде того времени, блестящие чёрные, как омут, глаза притягивали взор, а её радостная, любезная и в то же время задорная улыбка очаровывала. – Что Вы, маркиза, как я могу бояться? – он улыбнулся и надел маску. – Видите ли, господин барон в большинстве случаев бывает не прав, а я попросту не могу понять, чем вызвана его неприязнь к Вам. Голос Габриэля звучал мягко и в то же время убедительно. Его рассмешила сама возможность того, что он может кого-то или чего-то бояться. Молодой человек с детства получал всё, что хотел, не зная запретов и строгих правил. Отголоски того времени до сих пор находили ответ в сердце герцога, чему он был не очень рад. Избалованный ребёнок иногда пробуждался, вот только Габриэль почти всегда умел побороть в себе эти неблагонравные порывы. Почему он это делал? Он не хотел быть дворянином, которому всё дозволено, именно такие люди были предметом неприязни и насмешек рабочего населения и буржуазии. Он хотел показать, что аристократия нужна, хотя бы для того, чтобя понятия чести и дворянского достоинства не канули в Лету.

Герцог обхватил одной рукой тонкий стан маркизы, а второй взял её за руку. Звуки вальса разливались размеренно и плавно, наполняя своим чудесным звучанием залу. Габриэль повёл свою даму, ему всегда нравилось танцевать, особенно с теми, кто не был ему знаком. Азарт? О, это был именно он.

- Скажите, леди Уортон, почему я не имел удовольствия видеть Вас на приёмах ранее?

12

Посмотрев на изысканных дам и их прекрасных кавалеров, Флоримель попыталась подойти к балкону. С первой попытки у неё ничего не получилось – народ всё так же продолжал плотно стоять прямо у стен, а девушке не хотелось закрывать кому-то обзор, пробираясь через самую гущу толпы. Но вот, наконец, королева кончила танцевать, и гости хлынули в центр зала. Мель смогла без особых трудностей пробраться  к балкону. Свежий воздух. О, как приятен был аромат зимы, чистый, свежий, неискусственный. Странно, но принадлежащая к дворянам девочка выросла очень естественной: природа была ей дороже, чем все богатства мира, а потому сейчас, выйдя на открытую террасу Кенсингтонского дворца, леди, словно в порыве, откинула руки назад и улыбнулась тёмному зимнему небу.
Зачем я здесь? – думала она, подходя по отмеченной изморосью плитке к перилам. – Мне здесь не место. Девушка оперлась о холодный мрамор, она задумчиво глядела вдаль, прямо на панораму Кенсингтонского парка, такого величественного и прекрасного, ничем не уступающего дворцу.

13

В сердцах сдёрнув маску с лица, Эдгар, ничего не видя перед собой, вошёл на террасу. Свежий воздух отрезвил его, и склонившийся у мощных мраморных перил граф, вскоре смог глубоко вздохнуть и поднять голову. Темнота ночи очаровала его. Кругом не было и огонька, странно, но та зелёная зона, на которую открывался вид с балкона, не была озарена ничем, кроме света, лившегося из дворца. Такой сдержанный рядом с людьми, граф наедине с природой мог стать самим собой. Он провёл рукой по чёрным, послушным волосам и, положив маску на перила, откинулся назад. Небо была ясное, миллиарды миллиардов звёзд улыбались ему, мигая своими огоньками, словно поддерживая, как старые друзья, в трудную минуту. Старых друзей, увы, сейчас не было с ним, а потому Эдгар необыкновенно естественно улыбнулся звездам, будто благодаря их за сочувствие и помощь. Здесь было хорошо. Музыка раздавалась почти в полную громкость, но не было толпы, не было этих грубых лицемеров, готовых на подлости в любую минуту. Граф Веллингтон закрыл глаза. Он пытался вслушаться в звуки ночи, которые успокаивали его каждый раз, как он был на пределе своих возможностей, готовый взорваться в любой момент. Но вместо шороха белок на деревьях или уханья филина, он уловил робкое дыханье где-то совсем близко от него. Ошеломленный молодой человек повернул голову в том направлении, откуда был слышен звук и, к своему изумлению, увидел там девочку. Это хрупкое создание с неприкрытыми плечиками смотрело на него с удивлением и испугом. Руки её были сложены на груди, видимо, до того, как он так бесцеремонно ворвался сюда, они покоились там же. Не зная, сколько он провёл времени на террасе, и испытывая неловкость от того, что поставил девушку в столь неудобное положение, Эдгар поклонился и неуверенно поговорил:
- Прошу меня простить, сударыня, я никак не видел, что кроме меня здесь есть кто-то ещё. Примите мои извинения, я не хотел Вас напугать и уж тем более поставить в неловкое положение. Он замялся, не зная, что может сказать ещё, в воздухе повисла неловкая пауза, в которой слышалось только дыхание девочки и шелест её платья, развивающегося от холодного зимнего ветра.

14

Элизабет всегда любила танцевать. Возвышенная музыка балов не могла сравниться с той, что ей приходилось слушать в детстве. И плавные движения вальса были всего лишь отголоском беззаботных танцев детства. Но все-таки это было хорошее напоминание о прошлом.
Почему-то при этом вальсе никаких ассоциаций не возникло и Элизабет могла полностью посвятить себя танцу. Ее партнер был удивительно хорош собой и великолепно вальсировал. Однако, тот факт, что он пригласил на танец именно ее, а не более знатных и богатых (соответственно красивых, умных и более воспитанных) барышень привлек внимание слишком многих. Впервые Элизабет почувствовала себя настолько смущенной, ей хотелось испариться, но не видеть таких пристальных взглядов.
Вскоре благоразумие взяло верх, и маркиза вернула привычно-шутливый тон. Незнакомец казался смелым и интересным человеком с чуть завышенной самооценкой, может быть; но это было ему простительно - в какой то степени он тоже был "белой вороной". Только в отличии от нее, им восхищались все и вся.
- Я редко бываю приглашена, - тщательно подбирая слова, тихо сказала она.

15

Герцог внимательно следил за изменением выражения лица маркизы, за разнообразно окрашенными нотками её голоса, за улыбкой, вначале несколько смущённой, а затем вновь радостной и немного хитрой.

Действительно, девушка-загадка, - невольно подумал он.

- Позвольте, маркиза, я ни за что не поверю, что приглашения заставляют себя ждать. - Он улыбнулся лишь глазами, но был уверен, что и этого будет достаточно, чтобы девушка поняла ход его мыслей. – Вы недавно в высшем свете? Я бываю почти на всех крупных приёмах Англии, но уверен, что не видел Вас ни на одном из них. Прошу прощения за столь неприятную тему, но, как сказал борон, Вы – вдова. Я знал маркиза Уортона. Приношу извинения за резкость слов, но он был пренеприятнейший тип. Поразмыслив сейчас, я пришёл к выводу, что имею право говорить на эту тему, ведь вариантов, что Вы питали к нему искренние, добрые чувства не так много. Герцог внимательно посмотрел в бархатные глаза собеседницы, пытаясь понять, правильно ли он поступил, что заговорил на столь деликатную тему.

В любом случае, - успокаивал он себя, - я её больше никогда не встречу, а значит, не буду испытывать чувства вины при любом раскладе.

16

Стоя на холодном зимнем ветру, который продолжал усиливаться, девушка достаточно продрогла, но возвращаться  в зал не было никакого желания. Плечи её поднялись почти что к самым ушам, а сама она сжалась под порывами пронзающего воздуха. У её изумлению в эту минуту какой-то человек буквально выбежал на балкон. Это был мужчина двадцати лет, с мягкими и удивительно тонкими чертами лица и чёрными, как смоль, волосами. Его изящный силуэт вырисовывался на фоне света луны. Флоримель съёжилась ещё сильнее и посторалась не дышать. Он просто не замечал её, хотя девушка находилась на расстоянии трех метров. Она совсем не хотела ему мешать, вот только знала, что если хоть сколько-нибудь шевельнётся, то обратит на себя внимание. Мель испуганно рассматривала молодого человека, пока тот, словно оставшись без сил, лежал на перилах террасы. Неожиданно он посмотрел на неё.
Как, что же делать? – думала она в панике, сердце её билось очень сильно, что ощущали руки, сложенные на груди.  Мель невольно сделала шаг назад и сжалась ещё сильнее, только теперь доминирующим фактором был не ветер.
- Я… - попыталась начать она, но слова не желали формироваться. Флора продолжала стоять напротив незнакомца и смотреть ему прямо в глаза, которые, увы, не были освещены светом. – Простите, я не решалась показать своё присутствие, - сумела-таки выдавить из себя девушка, опустив глаза вниз. Её беспомощность невыразимо раздражала, но ничего поделать с собой Мель не могла. Нерешительность была её главной чертой характера, с которой бороться не получалось.

17

Она была похожа на испуганную птичку, которая готова была вот-вот улететь. Её голос, такой детский, мягкий, передававший дрожь хрупкого тельца и такое же лихорадочное биение сердца, тронули Эдгара. Он сделал непроизвольный жест рукой, будто пытаясь схватить воздух или удержать что-то невидимое. Что это было? Видение? Нет, девочка всё так же стояла на своём месте, вот только испуг её стал более заметен. Молодой человек знал, что, если не предпримет что либо, она действительно улетит подобно птице, а он ничего уже не сможет сделать.
- Прошу Вас, не бойтесь меня. – Он с трудом удержался от того, чтобы не сделать шаг навстречу девушке, что было бы непростительной ошибкой. Вместе этого он постарался выйти на свет так, чтобы она могла видеть его лицо. – Раз судьба свела нас так… неловко, разрешите представиться – граф Веллингтон, к вашим услугам. – Он чуть поклонился и постарался улыбнуться, чтобы хоть как-то предать девушке уверенность в том, что боятся ей не за чем. Теперь Эдгар мог видеть её лучше. Та, что показалась ему ребёнком, была девушкой лет 15, может 16, но не больше, её большие глаза были широко раскрыты, а маленький подбородок дрожал. Граф позволил себе оглядеть её наряд и обнаружил, что его догадка была верна – это создание дрожало всем существом, но не придавала сему факту значения. Она продолжала стоять, не двигаясь, всё так же неотрывно смотря на него. Эдгар решил подождать.

18

Элизабет не смогла сдержать смеха. Ее лицо приняло еще более хитрый вид. А недовольные лица гостей стали чуть ли не зловещими.
-Пренепреятнейший тип... - она пыталась сдержать улыбку, но это не получилось.- Неужели за такой короткий промежуток времени нашего знакомства, вы решили, что я настолько расчетлива и способна пожертвовать собственными чувствами ради состояния и имени мужа?! Ужасный тип... но, Вы правы... Можете меня осуждать, но на тот момент у меня не было выбора.

19

- Не зная всей сути, я не могу Вас осуждать и вовсе не намерен. Голос из-под маски звучал мягко, но уверенно. Герцог не мог знать всего, но ему почему-то хотелось. – И всё-таки. Расскажите мне свою историю. – Странно, но он был абсолютно серьёзен и не чувствовал ни малейшей неловкости в таком разговоре. – Очень может быть, что мы с Вами более никогда не встретимся, а я уверен, что не много тех людей, кому бы Вы могли рассказать всё именно так, как было.

20

-Поверьте, герцог, если бы даже я хотела рассказать Вам свою историю (а у меня нет причин не делать этого), она не предназначена для бала, а уж тем более новогоднего. Новый год создан для новой жизни, чего-то более светлого, чем жизнь прошедшая. Мое положение в обществе не так плачевно, как Вы думаете, и у меня есть верные друзья.  Я не чувствую себя одинокой. Что-то я разговорилась... Не обижайтесь, герцог, возможно мы еще встретимся при более подходящих для душевного разговора обстоятельствах.

21

Сердце потихоньку успокаивалось, унося глупый заячий испуг. Леди Флоримель  теперь могла видеть лицо незнакомца, а потому чуть успокоилась. Глаза его были ясные и чистые, вот только лёгкая усталость легла на само выражение этого красивого лица. Девушка опустила руки и дрожащим от холода голосом ответила:
- Я, право, очень рада. Леди Флоримель Вудворд. – Она в нерешительности замялась, но всё-таки протянула руку.  – Простите меня за не совсем нормальное поведение, это всё от неожиданности. Я знаю, что его можно счесть за неуважительное, но это вовсе не так. Простите. Дальше она говорить уже не могла, пронизывающий насквозь ветер довершил своё дело – девушку теперь во всю трясло от холода.

22

Леди Флоримель Вудворд была так хрупка, так дрожали её тоненькие обнажённые ручки, голос временами прерывался, чтобы скрыть дрожь и нарастающее клацанье зубов, что граф и забыл о всякой тактичности. Он смело поцеловал протянутую ему крохотную ручку в белой перчатке, которая, впрочем, не могла спасти от ветра, и решительно направился ко входу в залу, забыв при этом отпустить девушку.
- Безмерно рад познакомиться с Вами, леди Флоримель, прошу Вас, давайте пройдём в зал – погода не балует, да и Вы, верно, замёрзли.
Эдгар мельком разглядывал свою спутницу, теперь, на свету он мог сделать это гораздо лучше, чем в полумраке ночи. Не удивительно, что леди Флоримель показалась ему ребёнком, она была на две головы его ниже и настолько напоминала потерявшегося зверька с её вечно испуганными огромными зелёными глазами, казалось невесомой и воздушной в этом праздничном наряде, что мало кто дал бы ей более 15 лет. Сколько же ей было на самом деле? Оборачиваясь, Эдгар мысленно пытался сосчитать. Раз эта девушка гостья на этом маскараде, то ей должно было уже исполнится 16, а если она ещё и без сопровождения, то ей, должно быть, не меньше 17. Это открытие поразило графа Веллингтона, этой маленькой напуганной, нерешительной девочка 17? Что за чушь. Эдгар встряхнул головой и направился дальше, стараясь уже не думать о том, что ребёнку, который неслышно шёл сзади уже 17, и что он ведёт девушку, которую толком не знает, за руку. Что скажет свет? Граф только ухмыльнулся. Было ли ему дела до этих старичков и старых дев, которые, разрушив свою жизнь, принимаются за разрушение чужих.
И вот они подошли к красным креслам, стоящим по периметру противоположной балкону стены. Эдгар бережно усадил девушку, которая, как показалось молодому человеку, начала приходить в себя, и позволил себе  сесть рядом. Вальс заканчивался, вот-вот должен был хлынуть поток девушек, спешивших занять свои места после танца, а потому граф не помедлил надеть маску и, подмигнув Флоримель, произнёс:
- Я Вам настоятельно советую сделать то же самое.

23

Герцог ничего не ответил. Он только усмехнулся под маской. Он знал, что другой ответ получит вряд ли, хотя и до последнего надеялся на обратное. Нет, эта девушка мало чем отличается от остальных столичных красавиц. Её весёлый нрав – тоже маска. Надеяться на откровения во время танца было в высшей степени глупостью, но Габриэль не был расстроен. Он только убедился, что маркиза Уортон, такая таинственная и загадочная, всё-таки совершенно реальна.

- Что же, милейшая маркиза, я ничуть не обижаюсь, всё было правильно. Более он не нашёл, что сказать, да и ему этого не нужно было. Для него разговор был кончен, только танец продолжался. Последние звуки вальса вскоре должны будут затихнуть, а больше он не увидит маркизу никогда или попросту её не узнает. Если бы он не мог так легко расставаться с людьми, он был бы несчастнейшим человеком.

Наверное, это был уже пятый или шестой тур вальса. Голова не кружилась, напротив, герцог проникся танцем, как не проникался давно. Он перестал вглядываться в глаза девушки, теперь он просто смотрел на неё невыражающим ровным счётом ничего взглядом, но танцевать так было невежливо.

- Скажите, маркиза, куда Вас потом проводить? Не желаете ли в буфет? Обычный знак внимания.

Звуки вальса замолкли. Кавалеры откланялись и повели своих дам прочь с середины зала, освобождая место тем, кто будет танцевать следующий танец. Кто-то оказывался тут же приглашённым, а кто-то садился на место и с самым весёлым видом оглядывался по сторонам, в поисках того, кто может составить им приятную компанию для кадрили. Габриэль любил этот танец, это был танец детства, танец неумолимо уходящей юности. Он посмотрел в глаза маркизе Уортон и всё-таки решил уточнить, уточнить более для самого себя, чтобы получить отказ.

- Скажите, могу ли я надеяться на честь танцевать с Вами ещё один танец?

24

Элизабет внимательно посмотрела в искаженное холодной любезностью лицо герцога.
-Зачем предлагать то, что не хотите Вы сами? А вдруг Вы получите положительный ответ?- она легко высвободила руку и села на одно из кресел.

25

Такой ответ ошеломил герцога. Он застыл на месте, забыв повторно поклониться маркизе. Эта девушка его удивляла всё больше. Не привыкший к довольно дерзкому и независимому поведению с чьей либо стороны, он сейчас очень глупо улыбался под маской, глядя маркизе вслед. Нет, так просто она от него не сбежит, чудеса ещё не кончились. Герцог хотел пойти за ней, но она растворилась в шуме бала, словно сладкая ночная грёза. Его тут же окружили девушки всех возрастов, в надежде, что будут приглашены на весёлую кадриль самим герцогом Лейнстером, но их ждало разочарование. Он пошёл в ту сторону, куда направилась маркиза Уортон, сам не зная, для чего. Всё было так глупо и неловко на этом балу, он не узнавал сам себя. Где тот Дон Жуан, перед которым все трепещут, боясь за свои сердца, где очарование Лейнстера, которым он так славился? Герцог был смешон, он впервые за многие годы почувствовал себя мальчишкой.

Маркиза думает, что сможет сбежать от меня? Она ошибается, - весело подумал молодой человек и попытался высвободиться из вновь образовавшегося живого кольца. Ему нужно было хотя бы принести свои извинения.

26

Девушка улыбнулась ему и ловким движением надела незатейливую полумаску, украшенную незабудками. Она понимала, что прелесть маскарада состоит именно в том, что все, с кем на нём встречаются, на следующий день превращались в часть прекрасного сновидения, да и только. Грустно, но дела обстояли именно так. Флоримель посмотрела на графа. Она не хотела, чтобы и он превратился в сказку. В его маске было что-то таинственное, немного жутковатое, но манящее. Она была необычна, но ведь и сам граф был далеко не заурядным дворянином.
- Лорд Веллингтон, а Вы много раз были на подобных балах? – спросила девушка, чтобы начать разговор. Это был второй бал в её жизни, и с каждой минутой она чувствовала себя всё счастливее, ведь, несмотря на все её негативные качества, она нашла собеседника, а не провела  всю ночь в полном одиночестве, как думала ранее. Эльфийка начинала потихоньку согреваться, страхи и ощущение неловкости прошли, уступив место волне полнейшей радости. Она не переставала улыбаться той, присущей только ей, особенно нежной полуулыбкой, но ее глаза улыбались более всего. Не решаясь взглянуть на графа вновь, Мель рассматривала кончающих танец людей. Вот, прозвучали последние чарующие звуки вальса, и раздались восклицания восхищения. Забывшая себя девушка радостно захлопала в ладоши, вторя весёлым возгласам, доносящимся из середины зала. Она осознала, что хотела бы танцевать. Объявили кадриль, словно кто-то угадал её расположение духа. Изумрудные глаза засияли, а руки непроизвольно сжали воздушную верхнюю юбку.
Из гущи толпы вышла стройная девушка в простом, но ярком платье и красной полумаске. Её смуглость ярко контрастировала с выбеленной фарфоровой кожей  дам, да и сам наряд был подобран с особым вкусом, без вычурности. Флоримель, щуря свои прекрасные глаза, постаралась разглядеть эту знатную даму, наклонив прелестную головку вбок, она наблюдала за ней до тех пор, пока та не присела прямо на соседнее кресло.
- Элизабет! – удивленно воскликнула Флора и бросилась на шею сестре. Неодобрительный шёпот. Но более он не смущал девушку, она была так рада встретить родного человека в месте, где её окружали незнакомые люди, что забыла обо всех правилах приличия. С детства нелюдимая и замкнутая, она чувствовала себя чужой в любом обществе, но ведь свет не терпел слабостей, а пойти против его законов было нельзя. Бедной девушке приходилось посещать балы и карнавалы, хотя она вовсе этого не желала, сталкиваться с незнакомыми и часто грубыми людьми, чего она искренне страшилась, говорить свободно, хотя она не могла. Родной человек для неё был лучиком света в тёмном царстве высшего общества, а потому она просто не могла сдерживать чувства. – Сестрёнка, я так рада тебе!  Я даже не знала, что и ты будешь на этом маскараде, а если бы знала, то пренеприменно попросилась бы пойти с тобой.
Её взгляд упал на сидящего рядом графа, и волна смущения прокатилась по всему её существу. Мель кашлянула и, вновь сжавшись, уже более тихим голоском промолвила:
- Разреши представить тебе графа Веллингтона, очень милого человека, с которым я буквально только что свела знакомство.

27

Эдгару нравилось наблюдать за стремительно меняющимся выражением лица девушки, нравилось смотреть, как она смущается, как мило улыбается и как сияют её глаза, полные чистого чувства. Он не встречал столь необыкновенных особ, а потому теперь нисколько не стеснялся внаглую рассматривать леди с тем упорством, которое присуще только обладателям пламенных сердец.
- Да, признаться, мне приходилось посещать многие балы. И, скажу Вам по-секрету, этот маскарад, возможно, самый лучший из них. – Он вновь подмигнул девушке, чем вызвал ответный румянец на её щеках, что показалось ему особенно милым. Удивительно существо, нездешнее.
К ним подошла девушка, возможно, принадлежащая к самой верхушке общества. Она поразила Эдгара своей грацией и лёгкостью походки, тем достоинством, которое излучали её тёмные глаза. Радость озарила лицо Флоримель при её приближении, а в следующий миг девочка была уже в объятьях незнакомки. Граф не смог сдержать улыбку. Всё это выглядело настолько трогательно, настолько не похоже на бал элиты. Волшебный бал. Незнакомку звали Элизабет, какое красивое имя. Эдгар решил не показывать себя, пока девушка сама не обратит на него внимания, но леди Флоримель взяла инициативу в свои руки и представила его.
- К Вашим услугам, - произнёс Эдгар тихо, поклонившись.

28

Элизабет была рада видеть Мель, свою троюродную сестру. Они были непохожи ни внешностью, ни характером. Но роднее человека у маркизы не было. Поэтому, искренняя радость эльфийки была взаимна. Девушка была рада видеть средь лицемерных и напыщенных лиц близкого человека. Хоть она и совсем не боялась "элиты общества", но ее прекрасное настроение "приказало долго жить".
- Рада тебя видеть, Мель. собственно говоря, о том, что здесь будешь ты, я тоже не знала,- она искренне улыбнулась сестре. В следующее мгновение она уже разглядывала собеседника Флоримель.- Маркиза Уортон,-представилась она, поскольку ее родственница, представив графа, совершенно забыла представить ее.

29

Удивительно, что всё так. Её сводная троюродная сестра здесь, с ней, а спокойствие так и не пришло. Граф Веллингтон, этот милый молодой человек, явно был в хорошем расположении духа, можно было рассчитывать на дальнейшее знакомство, чему девушка была рада. Ей казалось, что он был несколько одинок, как и она. Почему Мель была одинока? О, она не смогла бы ответить точно. Возможно, всё от того, что от реального мира она предпочитала скрываться в её собственном, вымышленном. Она вела себя довольно странно временами, говорила сама с собой, могла днями не выходить из мастерской, рисуя что-то непонятное, но очень важное для самой девушки. Она была одинока потому, что боялась общаться, потому, что не знала, что в реальном мире так же много хорошего, как и в её воображаемом, только это хорошее менее заметно.
Не хватало общения с эльфами. Определённо, не было никого, кто бы мог научить любить не только природу, но и самих людей, что было более сложно. Даже понимать людей эльфам зачастую бывает непросто, что и говорить о любви. Те, кто живёт обособленно, относится с недоверчивым призрением к людям, а живущие в городах почти что слились с ними. Флора была где-то на середине. Есть мнение, что существует только добро и зло, а кто остался посередине, тот принадлежит ко злу. Девушка была потеряна и для людей, и для эльфов, отсюда вечный дискомфорт в общении с кем-то. На самом же деле она была другая – общительная, весёлая, улыбчивая, но сама и не догадывалась об этом, привыкнув бояться самого общения с малознакомыми индивидами.
Леди Флоримель искоса наблюдала за Элизабет и графом. Её мечтательному взору показалось, что между ними пробежала какая-то искра притяжения.  Тёмные глаза маркизы засияли, а молодой человек несколько подался вперёд, по его голосу было понятно, что он улыбается под маской. Смущало одно – маски, именно маска, которую граф Веллингтон не снял. По мнению Флоры, если бы он влюбился в её кузину с первого взгляда, то он бы обязательно избавился от маски, а раз нет, то…
Посмотрим. Девушка внутренне возликовала.

30

Маркиза Уортон… Знакомое.
- Очень рад знакомству, миледи.
Граф вновь оглядел маркизу. По ней сразу было видно, что она из высшего света, из верхушки высшего общества. Оглядел он её скептически, привыкнув делать так постоянно. Встречая нового человека, он не торопился сразу по-доброму к нему отнестись, он, напротив, начинал знакомство с поисков недостатков.  Его глаза не смогли найти хотя бы одного недочёта в интересной внешности дамы, сидящей напротив, только её незаурядность бросалась в глаза.  Граф сразу отметил для себя, что она должна быть заносчивой и высокомерной, как все маркизы Англии. Статная осанка, высоко поднятая голова могли служить показателем его правоты, но в этот раз Эдгар не спешил с выводами. Понять почему, он сам не мог, ведь эта девушка пока что ничем не отличалась от остальных особ женского пола, но что-то в ней было другое, англичанин чувствовал это на подсознательном уровне. Взгляд вновь обратился к миниатюрной Флоримель, чьи искристые глаза сейчас внимательно следили за протеканием приветствия. Её друзья не могли быть обычными, он знал точно.
Раздалась музыка. Звенящая кадриль не могла больше ждать. Со всех сторон стекались пары, принимающиеся тут же с большим искусством выполнять прыжки и притопы. Вновь презрение, всё выглядит слишком пафосно. Танец пронизан самолюбованием, Эдгар чувствовал это в танце каждой пары. Он может изменить.
- Маркиза, могу ли я иметь удовольствие танцевать с Вами кадриль? Голос из-под маски звучал ровно и непритязательно. Настойчивость проскальзывала, но не показывала себя.


Вы здесь » Обыкновенная история » Вест-Энд » Кенсингтонский дворец.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC